Чед потянулся к бутылке, стоявшей возле магнитофона, и плеснул  в  стакан

щедрую порцию виски.

   Отхлебнув немного, он слегка ополоснул рот, прежде чем проглотить  жгучую

жидкость, потом взглянул на наручные часы. Стрелки показывали  без  двадцати

три. До приезда Ларри оставалось два с половиной  часа.  Чед  прикинул,  что

если сразу начнет диктовать, то за пару часов управится и  будет  иметь  еще

полчаса в запасе. Вполне достаточно.

   Он отпил еще немного, отодвинул стул  и  встал  на  ноги  ероша  пальцами

густые черные волосы на затылке.

   Потом с крайней неохотой  заставил  себя  перевести  взгляд  на  диван  у

дальней стены.

   Солнечный луч падал прямо на мертвую женщину,  лежавшую,  распростершись,

на спине. Голова и плечи свешивались вниз, так что лица не было  видно.  Чед

был рад этому. Ни за что на свете он не хотел вновь  увидеть  распухшее,  до

неузнаваемости  почерневшее  лицо  с  выпученными  глазами  и  неестественно

разбухшим языком, вывалившимся изо рта.

   Чед отвел глаза в сторону и подошел к тому  месту,  где  оставил  тяжелый

гаечный ключ, который взял из багажника машины.

   Он отнес инструмент на стол и положил  так,  чтобы  легко  было  до  него

дотянуться. Потом сел и зажег новую сигарету.

   Несколько минут он сидел, глядя на магнитофон и собираясь с  мыслями,  но

те вновь и вновь возвращались к мертвой женщине, к тому выражению  животного

ужаса, которое появилось в ее глазах, когда пальцы Чеда сомкнулись вокруг ее

мягкого горла.

   - Ладно, хватит! - скомандовал себе  Чед  внезапно  охрипшим  голосом.  -

Выбрось ее из головы. Она мертва. Ты должен теперь позаботиться о  себе.  Ты

угодил в переплет, и надо придумать, как из него выбраться. Давай, приятель,

принимайся за дело.

   Чед потянулся к  магнитофону  и  включил  кнопку  записи.  Бобины  начали

вращаться, и Чед приник к микрофону.

   Он торопливо заговорил, слова полились изо рта,  в  то  время  как  узкая

лента плавно и неторопливо перематывалась с одной катушки на другую.

   - Лично в руки окружному прокурору, Джону Харрингтону, - продиктовал Чед.

- Мистер прокурор, я,  Чед  Уинтерс  из  Клифсайда,  Литл-Иден,  Калифорния,

признаюсь в том, что совершил убийство. Сегодня, 30 сентября,  время  -  два

часа сорок пять минут пополудни.

   Чед примолк, окинув взглядом  золотистый  пляж,  пронзительную  голубизну

тихоокеанских волн, монотонно  разбивающихся  об  отдаленные  скалы.  Потом,

придвинув стул поближе к столу, продолжал:

   - Проще всего мне было бы рассказать о том, как  я  совершил  убийство  и

почему лейтенанту Леггиту не  удалось  сразу  арестовать  меня,  но  не  это

главное. Я хочу, чтобы вы получили четкое  представление  о  случившемся,  о

том, как и из-за чего началась вся эта  история  и  почему  она  завершилась

убийством.

   Запаситесь толикой терпения, мистер прокурор, и  слушайте  мою  исповедь.

Обещаю, что скучать вам не придется; расслабьтесь и слушайте .

Глава 1

   Примерно в начале мая прошлого года я сидел за  своим  столом  в  главной

конторе "Пасифик Банкинг Корпорейшн", занимаясь своими делами и  делая  вид,

что это дела банка. В то время я был помощником страхового клерка, а я хочу,

чтобы вы поняли, что мне  всегда  претило  быть  банковским  служащим.  Меня

тошнило от одной  мысли  о  том,  чтобы  целый  день  корпеть  за  столом  и

заботиться о чужих деньгах.

   В то памятное майское утро в моем бумажнике лежали  пять  писем,  которые

прибыли утром по почте. Четыре были от торговцев, которым я изрядно задолжал

и которые грозили пожаловаться на  меня  руководству  банка,  а  в  пятом  -

знакомая девица уведомляла о своей беременности и вопрошала, что я собираюсь

в связи с этим предпринять, "черт бы меня побрал".

   Честно говоря, на  девицу  мне  было  наплевать.  С  женщинами  я  всегда

управлялся без всяких проблем, но вот торговцы - другое дело. Я уже  столько

раз "вешал им лапшу на уши", обещая расплатиться, что точно знал  -  на  сей

раз номер не пройдет. Нужно срочно раздобыть где-то денег, иначе меня в  два

счета выставят из банка, и тогда мне конец.

   Поскольку занять мне было не у  кого,  я  начал  подумывать  о  том,  что

придется обратиться к ростовщикам. Я отдавал себе отчет, что если  попаду  в

их паучьи сети, то с меня сдерут три шкуры, но другого выхода не было. Я уже

потянулся к телефонному справочнику, чтобы найти  номер  Ловенштейна,  когда

задребезжал стоявший у меня на столе внутренний телефон.

   -  Уинтерс  слушает,  -  я  постарался  вложить  в  свой  голос  максимум

деловитости. Пусть я и не слишком перетруждался в банке, но  демонстрировать

отсутствие усердия было ни к чему.

   - О мистер Уинтерс, зайдите, пожалуйста, в кабинет мистера Стернвуда.

   Я похолодел. Стернвуд вызывал к  себе  сотрудников  только  тогда,  когда

собирался всыпать им по первое число.

   Признаюсь честно, струхнул я изрядно. Неужто один из  проклятых  торгашей

наябедничал на меня Стернвуду? Или эта маленькая потаскушка Паула? А  может,

я допустил промашку в работе?

   Пока я продвигался вдоль нескончаемых столов по  направлению  к  кабинету

Стернвуда, клерки провожали меня взглядами. Они знали, куда я иду.

   Все они были трудолюбивые и добропорядочные. Большинство - отцы семейств,

любящие мужья  и  папаши,  остальные  же,  похоже,  ждали,  пока  сама  мисс

Добродетель возжелает связаться с ними матримониальными узами.